На главную Карта сайта Письмо нам
События
Завершился II этап конкурса «Лучший молодежный сценарий в год кино»
По итогам голосования жюри, в шорт-лист вошли следующие работы:

1. Kurt Wagner. Год из моей жизни
2. Анастасия Вебер. Жемчужные люди
3. Дмитрий Гатауллин. Здравствуйте, дядя Сережа
4. Мариэтта Захарян. Волосы Вероники
5. Алексей Морозов. Хеппи-энда не будет
6. Сергей Новиков. Пионерский лагерь
7. Дмитрий Суворов. Education
8. Олег Федоров. Танцуй, пока молодой


РЕДАКЦИЯ ЖУРНАЛА «АВРОРА» ОТ ВСЕЙ ДУШИ ПОЗДРАВЛЯЕТ ПОБЕДИТЕЛЕЙ II ЭТАПА КОНКУРСНОГО ОТБОРА!

Победители конкурса, получившие I, II и III премии, будут определены до конца ноября 2016 года.
-----------------------------
Объявлен лонг-лист конкурса "Лучший молодежный сценарий в год кино"
-----------------------------
КОНКУРС «Лучший молодежный сценарий в год кино»
-----------------------------
Все статьи
Журналу "Аврора"
45 лет
"Аврора". Взгляд в юность

Надо сказать, тогда все думали, что война долго не продлится, мы разобьем врага на чужой территории: «…малой кровью, могучим ударом», как пелось тогда в одной популярной песне...

читать далее

-----------------------------
История в картинках
-----------------------------
Любовь к литературе
-----------------------------
Все статьи
Уроки чтения
Об эксклюзивной легитимности менталитета

В 90-е годы в нашем обиходе появились загадочные, неизвестные доселе слова: «эксклюзивный», «толерантный», «легитимный», «менталитет». Правда, на поверку оказалось, что это не что иное, как иностранные синонимы известных всем понятий...

читать далее

-----------------------------
Об идеологических войнах и толстых журналах
-----------------------------
Новая книга Е.Вертлиба
-----------------------------
Все статьи
Над журналом работают

 
Кира Грозная


Виктория Черножукова


Илья Бояшов


Сергей Протас  


Сергей Компанийченко  

НАШИ ДРУЗЬЯ

Главная > Вернисаж
Вернисаж
16.12.2013

ДИАЛОГ КОНТРАСТОВ 

Творчество петербургского художника Вячеслава Петровича Марченко — яркий пример плодотворного диалога образного языка театра и живописи, который допускает свободное, игровое пересоздание современности и далекого прошлого в новое художественное целое. Как известно, этот диалог, результатом которого стало обновление и обогащение выразительного языка каждого из двух искусств, проходил на протяжении всего прошедшего столетия. В самом принципе творческого мышления мастера различим отзвук устремленности русской и зарубежной художественной культуры к синтезу искусств на поворотном этапе ее развития. Работы Марченко позволяют говорить о совмещении сразу нескольких направлений в осуществлении этого синтеза. Это и собственно обращение к теме театра и образам крупнейших его деятелей, и уподобление события, запечатленного на холсте, сценической мизансцене, и наконец, оформление театральных постановок. Притом каждая из этих линий в творчестве живописца поддерживает, дополняет другую и, в конечном счете, становится неразрывно связанным с нею.
«Жизнь напоминает движение маятника, смену дня и ночи. В живописи — это контраст черного и белого, теплого и холодного, нежного и грубого… В своих картинах я пытаюсь отразить разные грани жизни», — отмечает сам мастер. Пожалуй, в этом высказывании кратко и емко сформулирована философия его творчества. Такое динамичное восприятие мира «в единстве и борьбе» противоположных начал — света и тьмы, теплого и холодного, устойчивого, статичного и динамичного можно считать лейтмотивом живописи Вячеслава Марченко, ее содержательной основой. Первые его значительные работы датируются второй половиной восьмидесятых годов, вновь открывших обширный «культурный пласт», имя которому — русский авангард. В самом деле, без мощнейшего импульса его новаций в сфере содержательной и пластической сторон художественного произведения вряд ли был возможен первый значительный успех работ Марченко за рубежом, в Испании, и признание на родине, где важной вехой стала персональная выставка в Петербурге, во дворце Белосельских­Белозерских в 1994 году… А следом — во многом судьбоносное событие, когда благодаря содействию Народного артиста СССР Аскольда Макарова, руководителя коллектива театра «Хореографические миниатюры», художнику вместе с супругой — хореографом Марченко­Волыниной удалось принять участие в постановке нескольких балетных номеров. Последние получили воплощение также в форме живописных полотен, которые проецировались на специальный экран во время представления и, соответственно, выступали непосредственным участником создания целостного образа сценического действа, в котором на равных правах участвует изобразительное искусство и искусство танца. Недаром в этих полотнах прослеживается настойчивое стремление их автора к освоению, комбинированию и последующему синтезу образных приемов, ставших столетие назад слагаемыми обновленной эстетики театра. Жизнь была заново увидена художником вслед за мастером «Мира искусства» и первопроходцами авангарда как красочная симфония, пронизанная энергией цвета и формы, созданная по законам, установленным самим художникам.
Если начальный период творчества Вячеслава Марченко можно определить как «поиск себя» в обширном пространстве художественной традиции, когда навыки, полученные в Академии художеств — институте имени И. Е. Репина, становились основой образного строя натурных пейзажей, портретов, натюрмортов, то рубеж 1980–1990­х годов отмечен сменой вектора живописного поиска. Желание организовать пространство холста в соответствии с законами театральной декорации, «подсказанное» уже отмеченным нами открытием искусства начала ХХ века, вполне ощутимо в картине «Сон» (1992), пробуждающей в памяти элегии Борисова­Мусатова и художников «Голубой розы». А также в «Чертополохе» (1992), где красочная материя пронизана энергией, витальной силой безудержного роста, и вместе с тем — утонченной декоративностью, заставляющей воспринимать станковое полотно как красочный театральный задник. В «Двух ангелах» (1994) зрителя захватывает сила вихреобразного движения, в которое включены бесплотные фигуры, острые графичные силуэты которых кажутся сошедшими со старинных полустершихся фресок — но фигуры эти буквально преображаются под влиянием ритмов современности, диктующей иной подход к организации пространства картины. Это же пластическое переосмысление образов, неразрывно связанных с традициями классического искусства, мы встречаем в «Трех грациях» (1993). Здесь художником уже найден ритм активных динамичных диагоналей, делящих пространство на геометризованные плоскости и создающих выразительную подвижную структуру, то вовлекающую взгляд в глубину и возвращающую его обратно, то, напротив, утверждающую плоскость холста. Однако на этой плоскости могут расцвести пульсирующие космической энергией узоры «Фантастического мира» (1992) и движущиеся в медленном непрекращающемся танце ветви и ягоды «Виноградника» (2000), обозначенные сплетающимися линиями и пульсирующими точками. В этом мире театральных образов есть место и чарующей чувственной неге Востока, воплощенной в круглящихся линиях тел и вторящих им деталей обстановки гарема в «Шехерезаде» (1997), и созвучию прозрачных, текучих красок и восходящих волнами красочных сгустков. Именно так создается подобие миража, сказочного видения в «Диалоге» (1999) и «Маскараде» (2002). Кажется, автор намечает то органичное единение театрального и живописного искусства, которое найдет буквальное воплощение в упоминавшихся ранее хореографических миниатюрах. 

На выставке, проходившей в декабре 2012 года в Санкт­петербургской Капелле, были явлены результаты поисков, сомнений и обретений мастера — серия полотен, выполненных в последнее десятилетие и посвященных великим деятелям русской литературы и современникам художника. Пушкин, Гоголь, Тарас Шевченко, Достоевский, Есенин — и рядом с ними Леонид Якобсон и Валерий Гергиев… Здесь мы наблюдаем интересную и смелую попытку совмещения разных пространств и времен в рамках станковой картины с ее неизбежным требованием целостного зрительного восприятия изображения как единого образа. Но эти же неизбывные для живописного произведения законы организации пространства, подразумевающие соблюдение единства времени и места действия, смело преодолеваются за счет контрастного совмещения образов, каждый из которых существует в своём времени — реальном или сказочном. 
Преображение реального ландшафта в поэтичный фантастический мир декорации, на фоне которой движется в изящном танце Айседора Дункан, кажется, происходит на глазах юноши из Рязанщины — или, может быть, лишь в его воображении? Пожалуй, вряд ли уместно ждать от автора прямого, конкретного ответа на этот вопрос — важнее здесь точно найденная атмосфера самозабвенного творческого деяния, когда сам писатель или музыкант оказывается во власти порожденных им образов. Так же происходит в картине, где создатель «Вечеров на хуторе близ Диканьки» буквально вытеснен к краю картинного поля сонмом персонажей, существующих в воображении Николая Васильевича — грань между реальностью и вымыслом становится здесь весьма зыбкой, почти неощутимой. Близкую ситуацию мы встречаем в картине, посвященной современнику художника, великому дирижеру Валерию Гергиеву. Холст разделен на две равномерные части — взгляд постоянно переходит из интерьера, из зала, где музыканты уже дождались взмаха дирижерской палочки, к изображению фасада всемирно известного здания Мариинского театра, увиденного от подножия памятника Михаилу Глинке. Исполнен мощной внутренней энергии взгляд Гергиева, который, кажется, скользит мимо зрителя и обращен скорее к великому композитору, образ воплощен в одном из монументов на Театральной площади. Вслед за ним и пространство зрительного зала плавно перетекает в пространство внешнее. Возвращаясь к литературным образам, мы замечаем развитие этого композиционного приема, организующего само содержание произведения, в картине, где погруженность Достоевского в тягостные думы зримо отъединяет его от города, погруженного в золотисто­желтое марево, цвет которого выступает у писателя метафорой душевного потрясения, приводящего к безумию. И эта добровольная самоизоляция позволяет прозреть метафизику человеческого бытия с его «проклятыми» вопросами, где сюжетная канва «Преступления и наказания», кажется, рождается на наших глазах.
Особое место в театральной серии Вячеслава Марченко принадлежит картине «Пушкин», эскиз к которой, по словам художника, был использован при создании первой хореографической миниатюры «Поэт и муза», посвященной 200­летию Александра Сергеевича.                К сожалению, не имея возможности подробно рассказать о сценической судьбе этой и других живописных работ Марченко, по которым на разных площадках Петербурга были поставлены оригинальные балетные номера, остановимся на пластическим решении самой картины. Нашему взору открыты два Петербурга — летний и зимний. Последний «принадлежит» Александру Сергеевичу и обозначен соприкасающимися и как бы входящими друг в друга фрагментами прославленных архитектурных сооружений. «Летняя» же часть картины отведена изящной женской фигуре, чей головной убор своими очертаниями напоминает нимб. Эта половина воспринимается более «спокойной», упорядоченной с точки зрения композиционного решения, подобно тому, как холодно спокойны геометрически четкие линии аллеи Летнего сада, устремляющиеся ввысь за изящной женской фигуркой. Любопытно, что здесь, равно как и в «Тарасе Шевченко», роль границы двух пространственных и содержательных зон выступает изображение скульптуры. Это статуи Летнего сада, выстроенные в ряд, или же грифон, крыло которого зрительно скрепляет сценку на украинском хуторе в жаркий лень, и изображение холодного «чиновного» Петербурга, где Кобзарю суждено было сполна реализовать талант поэта и художника и, в то же время, испытать горечь навета и последующей ссылки. Вновь, как и в «Достоевском», используется контрастное сочетание­столкновение горячей по колориту, построенной на сочетании охристых, золотистых, оранжевых и красных, и холодной половин. И здесь жизнь воспринимается подобием «маятника», который идет от тепла, добра и света к холоду и отчуждению, и, однако, выступает неким стимулом, жизненным контрастом, неизбежным и даже необходимым для самореализации творца, пробуждающим «энергию сопротивления». Автор как бы проводит своих героев через полосу сомнений, душевных мук, нравственных испытаний, позволяя увидеть контрастные начала в жизни и искусстве и сопоставить, соизмерить их на прямоугольном поле холста.
Недаром даже лишенные, на первый взгляд, драматической завязки работы, составившие экспозицию недавней выставки, заключают борение контрастных сил, рождающее эмоциональный всплеск, побуждающий к созиданию, творческой самореализации или к полному растворению в искусстве. Точно так же не мыслит себя вне подобной духовной самоотдачи Леонид Якобсон, руки которого, готовые объять и репетиционный зал, и саму театральную постановку, уже вынесенную на суд зрителя, заставляют вспомнить извечный мотив распятия («поддержанный» аллюзией на копье Лонгина, введенное в образную ткань картины). Тема двоемирия, проходящая красной нитью сквозь творчество автора, разрешается здесь в парении духа, не знающего различий между сокрытым от зрителя каждодневным трудом художника и конечным результатом этого труда. Можно сказать, что в сравнении с картиной «Полишинель. Посвящение Леониду Якобсону» (2000) образ творца и подвластного ему мира искусства получает более емкое и содержательное в эмоциональном плане воплощение. Как представляется, художник приходит к такому пластически осязаемому образу театра от образа знакового с традиционным атрибутом сценического искусства — маской, а точнее, масками, словно приоткрывающими зазеркалье театра, мир, скрытый за кулисами и живущий по своим причудливым законам. Эта картина в экспозиции воспринималась как завершающий аккорд театральной серии, где ее создатель воплотил волнующую и столь значимую для него тему диалога между сценой и зрителем — и диалога контрастных, противоположных, но неотделимых друг друга граней человеческого бытия.

Руслан Бахтияров
Кандидат искусствоведения,
Научный сотрудник Русского музея

Лирика
Дато Маградзе. Джакомо Понти. Стихи
Дато (Давид) Маградзе. Поэт, журналист. Родился в 1962 году в Тбилиси. Окончил филфак Тбилисского университета. В 1991 г. основал грузинский ПЭН-центр и стал его первым председателем. В 1992—1995 гг. — министр культуры Грузии. Автор ряда книг стихов, в том числе переведенных на европейские языки. Автор текста государственного гимна Грузии. Лауреат многочисленных грузинских и международных премий.
-----------------------------
Все статьи
Вернисаж
Юрий Люкшин и его ученики

Выставка «Сергий Радонежский», открывшаяся в начале марта в Санкт-Петербурге, в Государственном музее истории религии, наглядно демонстрирует глубокий непреходящий интерес к исторической и легендарной фигуре святого, сыгравшего исключительную роль в отечественной истории.

читать далее

-----------------------------
Монах, художник, собиратель, воин...
-----------------------------
Диалог контрастов
-----------------------------
Все статьи
Дебют
Виктория Петрова. По заслугам. Рассказ
Петрова Виктория. Выпускница клуба «Дерзание» 2014 года. Лауреат городского литературного конкурса «Творчество юных». В настоящее время – студентка Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации.
-----------------------------
Лея Костинская. Амир. Рассказ
-----------------------------
Юлия Медведева. Стихи
-----------------------------
Все статьи
Взгляд
Илья Бояшов. Размышления о двойственности нашей натуры в свете, казалось бы, полной победы американского кинематографа

На русских просторах
Шорт-лист конкурса «ДВОЕ»

Объявлен шорт-лист конкурса «ДВОЕ», посвящённого 150-летию со дня рождения Д. С. Мережковского и 70-летию со дня смерти З. Н. Гиппиус.
Опрос
человек
проголосовали
Результаты голосования

Адрес редакции: 197110, Санкт-Петербург, Б. Разночинная ул., д. 17-А,
тел.: +7(812)230-67-13; E-mail:
avrora19-69@mail.ru

Яндекс.Метрика Рейтинг@mail.ru Rampler's Top 100 LiveInternet